Должен ли психоаналитик поддерживать клиента?
Недавно одна из моих пациенток спросила меня, должен ли я её поддерживать. Я сначала уточнил, что именно она называет поддержкой, потому что за этим словом может стоять довольно много совершенно разных вещей: можно хотеть, чтобы тебя поняли, чтобы рядом с тобой оставались в тяжёлом переживании, чтобы тебя успокоили, согласились с тобой или просто сказали, что ты поступаешь правильно. В её случае довольно быстро выяснилось, что вопрос был более конкретным: должна ли моя поддержка означать поддержку её действий, то есть должен ли я согласиться с тем решением, которое она собиралась принять, и фактически подтвердить, что это решение является правильным.
После этой сессии я поймал себя на том, что продолжаю думать уже не столько о конкретной пациентке, сколько о самом слове «поддержка» применительно к психоанализу, потому что, с одной стороны, мне было бы странно назвать психоанализ неподдерживающим методом, а с другой — я никогда не беру пациента в работу с мыслью о том, что моей основной задачей будет его поддерживать. Я скорее думаю о том, что мы будем исследовать, каким образом устроены его внутренние конфликты, почему определённые ситуации в его жизни повторяются, какое участие он сам, часто совершенно неосознанно, принимает в их создании и что может измениться, если всё это постепенно станет доступно для понимания.
Что мы называем поддержкой
Мне кажется, проблема начинается уже с самого слова «поддержка», потому что в повседневной речи оно может означать совершенно разные вещи, которые в терапевтической работе нельзя смешивать. Когда человек говорит: «Мне нужна ваша поддержка», он может иметь в виду: «Мне сейчас очень тяжело, и я хочу чувствовать, что вы способны оставаться рядом с этим», но он может иметь в виду и совершенно другое: «Скажите мне, что я прав, что другой человек неправ и что решение, которое я собираюсь принять, является хорошим».
В первом случае речь идёт о возможности быть услышанным и не оставаться в одиночестве со своим переживанием, и такая поддержка, конечно, вполне присутствует в психоаналитической работе. Аналитик не обязан быть холодным, эмоционально отсутствующим человеком, который только время от времени произносит интерпретации. Во втором случае от аналитика уже требуется занять определённую сторону, одобрить решение или разделить с пациентом его оценку происходящего, и здесь ситуация становится значительно сложнее.
Именно поэтому, когда пациент спрашивает меня, поддерживаю ли я его, мне гораздо интереснее сначала понять, что должно произойти между нами, чтобы он почувствовал себя поддержанным. Должен ли я согласиться? Успокоить? Сказать, что он поступает правильно? Осудить другого человека? Разрешить ему то, на что он сам пока не решается? Иногда уже ответ на этот вопрос рассказывает о пациенте значительно больше, чем простой ответ аналитика «да, конечно».
Психоанализ как исследование
Если мне нужно было бы очень коротко сказать, чем занимается психоанализ, я скорее употребил бы слово «исследование», чем слово «поддержка». Это исследование того, каким образом человек устроил собственную внутреннюю реальность, почему одни вещи оказываются для него переносимыми, а другие вызывают сильнейшую тревогу, каким образом формируются его отношения, почему в новых обстоятельствах он неожиданно воспроизводит старые сценарии и почему те решения, которые кажутся совершенно разумными на сознательном уровне, иногда приводят его туда, куда он совершенно не собирался идти.
При этом исследование не является простой интеллектуальной беседой о прошлом. Если бы задача терапии заключалась только в том, чтобы объяснить человеку происхождение его проблем, многие из них можно было бы решить чтением хорошей книги. В аналитической работе важно увидеть эти процессы непосредственно в том, как человек живёт, выбирает, чувствует, избегает, спорит, испытывает вину, злится, обесценивает, нуждается в другом и одновременно пытается от этой зависимости избавиться, а со временем — и в том, как всё это начинает проявляться в отношениях с самим аналитиком.
И здесь мне кажется важным различие: исследование не всегда совпадает с тем, чего человек хотел бы от поддержки в данный момент. Иногда пациенту хочется скорее получить определённость, а анализ приводит его к признанию гораздо большей неопределённости. Иногда хочется услышать, что другой человек плох, а в процессе работы приходится столкнуться и с собственной агрессией. Иногда хочется, чтобы кто-то подтвердил правильность решения, а вместо этого возникают вопросы о том, почему это решение стало настолько срочным именно сейчас.
Должен ли аналитик поддерживать действия пациента
Представим достаточно обычную ситуацию. Пациент после тяжёлого конфликта говорит: «Я больше не могу, завтра я увольняюсь» или «Сегодня я окончательно разорву эти отношения», после чего спрашивает: «Вы меня поддерживаете?» Конечно, в некоторых обстоятельствах решение действительно может оказаться разумным, необходимым или давно назревшим, но сам по себе этот факт ещё не означает, что задачей аналитика является немедленно сказать: «Да, я вас поддерживаю, сделайте это».
Меня в такой ситуации будет интересовать, что происходит с пациентом сейчас, почему необходимость действия возникла именно в этот момент, что случилось непосредственно перед этим, какие чувства он пытается разрешить с помощью действия, чего он ожидает после него и что будет означать для него моё одобрение. Иногда за очень решительным поступком действительно стоит спокойное и давно сформировавшееся решение, но иногда за ним обнаруживается ярость, желание наказать другого, страх быть покинутым первым, попытка избавиться от невыносимой зависимости или потребность сделать аналитика соучастником собственного решения.
Последнее особенно интересно. Если я скажу пациенту, что поддерживаю его решение, то в случае неблагоприятных последствий часть ответственности психологически может оказаться перенесена на меня: «Вы ведь тоже считали, что я поступаю правильно». Тогда поддержка превращается уже не просто в одобрение, а в определённый способ разделить ответственность за собственный выбор.
Психоаналитик не обязан поддерживать каждое действие пациента. Его задача скорее заключается в том, чтобы помочь пациенту понять, почему ему необходимо это действие и почему ему настолько важно получить на него разрешение или одобрение другого человека.
Это совершенно не означает, что аналитик должен занимать противоположную позицию и автоматически спорить с каждым решением пациента. Такая позиция была бы столь же мало аналитической. Речь не о том, чтобы поддержать или не поддержать действие, а о возможности сделать его предметом исследования до того, как аналитик займёт место человека, который знает, как пациенту следует жить.
Почему сам вопрос о поддержке становится материалом анализа
Вопрос «Вы меня поддерживаете?» интересен ещё и потому, что он никогда не существует только как абстрактный вопрос о психотерапевтической технике. Его задаёт конкретный человек конкретному аналитику в определённый момент отношений, и поэтому практически неизбежно возникает следующий вопрос: а что для этого пациента означает, если я его не поддержу?
Возможно, это будет означать: «Вы против меня». Для другого — «Вы считаете меня плохим». Для третьего — «Я вас разочаровал». Для четвёртого — «Если вы со мной не согласны, значит, вы меня больше не любите». Иногда за запросом на поддержку можно обнаружить совершенно детское ожидание того, что хороший значимый человек обязан быть на моей стороне, а любое несогласие переживается уже не как различие двух людей, а почти как отказ от отношений.
У другого пациента смысл может быть противоположным: «Мне необходим кто-то более сильный, кто скажет, как правильно, потому что самому принять решение слишком страшно». Тогда аналитик довольно легко оказывается в знакомой для пациента роли родителя, начальника или авторитетной фигуры, которой передаётся право решать, а одновременно и часть ответственности за последствия.
Именно поэтому иногда наиболее аналитическим ответом на просьбу о поддержке является не немедленное её удовлетворение, а попытка понять, почему она стала необходима и какие отношения пациент в этот момент предлагает аналитику.
Но ведь существует поддерживающая психотерапия
Здесь справедливо возникает возражение: существует поддерживающая психотерапия, в том числе психоаналитически ориентированная, и слово «поддержка» там присутствует уже в самом названии. Это действительно так, однако поддерживающая психотерапия вовсе не означает терапию, в которой специалист постоянно соглашается с пациентом, утешает его или одобряет принимаемые решения.
В психодинамической традиции обычно говорят о некотором континууме между более поддерживающей и более экспрессивной, исследующей работой. В поддерживающей терапии значительно больше внимания уделяется сохранению и укреплению психического функционирования человека, его способности справляться с реальной жизнью, выдерживать нагрузку, использовать более адаптивные способы защиты, сохранять отношения и не разрушаться под действием тех переживаний, которые в данный момент превышают его способность к переработке.
При более аналитической или экспрессивной работе больше пространства получает исследование бессознательного конфликта, защит, переноса, повторяющихся объектных отношений и того, каким образом человек сам создаёт или воспроизводит определённые жизненные ситуации. На практике это, конечно, не две герметично закрытые комнаты. Современная психодинамическая терапия скорее предполагает возможность двигаться по этому континууму в зависимости от состояния и структуры конкретного пациента, и даже классически аналитическая работа неизбежно содержит элементы поддержки, так же как хорошо проводимая поддерживающая терапия не перестаёт быть психодинамически осмысленной.
Поэтому различие я бы проводил не между «добрым поддерживающим терапевтом» и «холодным аналитиком», а между разными техническими задачами. Иногда человеку необходимо прежде всего помочь сохранить психическую организацию и справиться с тем, что происходит в его жизни; иногда главным становится возможность исследовать то, каким образом эта жизнь организована им самим и какие бессознательные конфликты за этим стоят.
Поддерживать пациента, но не обязательно его защиту
Для меня здесь есть ещё одно важное различие: можно поддерживать пациента, не поддерживая при этом каждую его защиту. Более того, в некоторых случаях именно отказ автоматически укрепить защиту и оказывается необходимой частью работы.
Представим пациентку, которая после конфликта с партнёром приходит на сессию и в течение пятидесяти минут пытается доказать, что он является совершенно ужасным человеком и что единственно правильным решением было бы немедленно от него уйти. Возможно, она действительно должна уйти. Возможно, отношения являются разрушительными. Однако если я замечаю, что ещё неделю назад этот же мужчина описывался как практически идеальный человек, а после первого серьёзного разочарования превращается в абсолютно плохого, мне становится интересно не только качество самого партнёра, но и то, что происходит с её способностью удерживать в одном человеке одновременно хорошее и плохое.
Если в такой момент я просто присоединюсь к её оценке и скажу: «Да, он действительно ужасен, уходите», пациентка может почувствовать себя очень поддержанной. Но одновременно я могу невольно поддержать расщепление, то есть именно тот психический механизм, который нам, возможно, следовало бы исследовать.
То же относится к идеализации, обесцениванию, избеганию, отрицанию, всемогущему контролю и множеству других способов, которыми человек защищается от слишком тяжёлого внутреннего переживания. Аналитическая позиция состоит не в том, чтобы отнять защиту и оставить человека без неё, а в том, чтобы постепенно понимать, от чего именно она его защищает и какую цену он за неё платит.
Когда терапия не ощущается поддерживающей
Одна из особенностей аналитической терапии заключается в том, что некоторые из наиболее важных её моментов субъективно могут переживаться человеком совершенно не как поддержка. Например, пациент много лет убеждён, что все его несчастья происходят исключительно из-за неправильных, холодных, жестоких или недостаточно понимающих людей вокруг него, и однажды в терапии начинает появляться возможность увидеть собственное участие в повторяющихся конфликтах.
Это вовсе не обязательно приятное открытие. Гораздо легче думать, что проблему нужно исправить исключительно снаружи. Когда человек впервые замечает собственную зависть, агрессию, зависимость, попытку контролировать другого, желание быть исключительным, страх близости или бессознательное стремление снова оказаться в знакомой болезненной ситуации, он может чувствовать совсем не облегчение.
Иногда пациент даже говорит: «Раньше мне казалось, что вы меня поддерживаете, а сейчас вы как будто на стороне другого человека». Хотя аналитик вообще не менял сторону. Просто некоторое время поддержкой переживалось совпадение взглядов, а возможность увидеть собственную часть конфликта уже начинает ощущаться как предательство.
Мне кажется, здесь особенно важно не путать поддержку с уменьшением любого дискомфорта. Если сделать основной задачей терапии немедленное облегчение неприятных чувств, можно очень быстро лишить человека возможности исследовать именно те вещи, от которых он всю жизнь пытался избавиться как можно быстрее.
Иногда поддержать человека — это не избавить его от неприятного переживания, а помочь ему достаточно долго оставаться рядом с этим переживанием, чтобы оно впервые стало доступно для понимания.
Что тогда действительно поддерживает психоанализ
Поэтому, если всё-таки использовать слово «поддержка», я бы сказал, что психоанализ поддерживает не столько отдельное решение или конкретную позицию пациента, сколько его способность думать о себе, выдерживать собственные чувства, замечать противоречия, связывать настоящее с прошлым, переносить амбивалентность и постепенно брать на себя всё больше ответственности за собственную психическую жизнь.
Он поддерживает возможность не действовать немедленно там, где раньше человек мог только действовать; не разрывать отношения в тот момент, когда другой разочаровал; не превращать человека из идеального в ужасного после первой обиды; не убегать от зависимости только потому, что необходимость в другом переживается как слабость; не избавляться от стыда, превращая его в ярость; не принимать каждое сильное чувство за прямое указание к действию.
В этом смысле аналитическая работа может оказаться чрезвычайно поддерживающей, хотя её поддерживающий эффект возникает не из постоянного подтверждения пациенту того, что он прав, а из постепенного появления внутри него самого большей способности выдерживать собственную жизнь.
Я не думаю, начиная работу с пациентом, о том, каким образом буду его поддерживать в каждом его решении. Я думаю о том, что между нами можно будет исследовать, что прежде было невозможно увидеть и что изменится в его жизни, если способность к такому исследованию постепенно станет его собственной.
И, возможно, именно здесь находится одно из существенных различий между поддержкой в повседневном смысле и поддержкой, которую человек может получить в психоанализе. В обычной жизни мы часто поддерживаем друга словами: «Ты прав, я с тобой». Аналитическая работа иногда предлагает нечто значительно менее приятное, но, на мой взгляд, более ценное: «Я останусь с вами, пока мы пытаемся понять, что на самом деле здесь происходит».