«День сурка»: почему мы повторяем одно и то же

«Мы это уже обсуждали»

На сеансах довольно часто можно услышать: «Мы это уже обсуждали», «Я вам это уже рассказывал», «Я это давно понимаю», «Зачем опять возвращаться к тому же самому?» За этими словами есть вполне понятная логика: если я что-то рассказал, услышал интерпретацию, понял связь между событиями своей жизни и даже согласился с ней, тема вроде бы должна быть закрыта. В 1914 году Фрейд написал работу «Воспоминание, повторение и проработка», и уже само соединение этих трёх слов довольно точно описывает то, что происходит в анализе. Вспомнить и понять оказывается недостаточно. Человек приносит свой конфликт в настоящее и воспроизводит его снова, в том числе внутри анализа, а работа происходит постепенно, через многократное возвращение к тому, что уже было названо и вроде бы давно известно. «День сурка» показывает это почти буквально. Фил получает сотни или, возможно, тысячи возможностей прожить один и тот же день.

Когда исчезают последствия

В начале фильма Фил совершенно не связывает происходящее с собой. Есть город Панксатони, который вызывает у него отвращение, сурок, раздражающие люди, снег, который он ненавидит, и вдобавок он ещё не может отсюда уехать. Очень быстро Фил понимает, что привычные правила перестали действовать: что бы он сегодня ни сделал, утром всё будет отменено. Завтра снова наступит второе февраля, никто не вспомнит его поступков, наказания не будет, последствия исчезнут. И в этот момент Фил становится особенно интересен. Он объедается, занимается сексом, крадёт деньги, рискует, нарушает правила и делает практически всё, что хочет. Внешняя граница исчезла.

Здесь возникает неприятный эксперимент, который каждый может мысленно провести над собой. Представьте, что всё сделанное сегодня завтра исчезнет вместе с последствиями. Никто ничего не узнает, наказания не будет, отношения вернутся в исходную точку, репутация не пострадает. Что вы позволили бы себе? Сколько людей украли бы деньги, изменили партнёру, причинили кому-нибудь вред? Внешне два человека могут вести себя совершенно одинаково, хотя внутренне между ними существует огромная разница. Один не убивает другого человека, потому что не хочет его убивать. Второй тоже никого не убивает, но главным препятствием для него остаются тюрьма, наказание и последствия. Мы наблюдаем одинаковое поведение и ничего не знаем о том, что его удерживает. «День сурка» снимает с Фила внешние последствия и позволяет увидеть то, что прежде ими сдерживалось.

Рита: любовь как ещё один объект

Потом появляется Рита. Здесь начинается другая часть истории Фила. В психоаналитической литературе нарциссизм давно рассматривается не как единое явление. Герберт Розенфельд писал о либидинозных и деструктивных аспектах нарциссизма, Андре Грин позднее говорил о нарциссизме жизни и нарциссизме смерти. В Рите появляется возможность любви, привязанности, интереса к другому человеку, но Фил сначала обращается с этой возможностью тем же способом, которым до этого обращался со всем окружающим миром: он пытается её получить.

Он начинает изучать Риту. Узнаёт, что она читает, что пьёт, что считает привлекательным, запоминает её реакции и с каждым новым вторым февраля немного корректирует собственное поведение. Вчера сказал лишнее — сегодня промолчит. Здесь поспешил — в следующий раз подождёт. Не понравилась реплика — заменит её другой. У Фила есть почти фантастическое преимущество: бесконечное количество попыток и память обо всех предыдущих. Рано или поздно правильная комбинация вроде бы должна сработать.

Она не срабатывает. Фил всё лучше исполняет роль мужчины, которого могла бы полюбить Рита, но сам остаётся тем же человеком, который хочет её получить. Он уже знает правильные слова, правильное вино, правильные реакции, способен воспроизвести почти идеальный образ. Фактически он создаёт ложное Я специально для Риты. Его задача — казаться человеком, которого она сможет полюбить. То, что находится за этим фасадом, пока почти не меняется. Это хорошо узнаваемая нарциссическая конструкция: огромное значение получает образ, который должен увидеть другой, поскольку через реакцию другого человек пытается подтвердить собственную ценность.

Повторение не обязано выглядеть одинаково

«День сурка» особенно хорошо показывает навязчивое повторение ещё и потому, что в обычной жизни оно редко выглядит настолько очевидно. Мы не просыпаемся каждое утро в одной комнате под одну песню, города меняются, работа меняется, партнёры меняются, человек становится старше, меняется его социальное положение и круг общения. Внешне может измениться почти всё. Если посмотреть на жизнь в динамике, иногда обнаруживается странная устойчивость внутреннего сюжета. Отношения опять заканчиваются похожим образом. Рядом снова оказывается человек, любви которого приходится добиваться. На новой работе через несколько лет возникает почти тот же конфликт с начальником. Человек снова чувствует себя брошенным, использованным или недооценённым. Декорации другие, внутренняя позиция остаётся знакомой.

В анализе может пройти много времени, прежде чем среди всех различий станет видно это повторение и человек сможет признать собственное участие в нём. Здесь особенно легко перепутать ответственность с обвинением. Ответственность означает способность увидеть ту часть происходящего, в создании которой участвуешь сам. Для Фила этот путь занимает неизвестное количество вторых февраля. Сначала причина происходящего находится исключительно снаружи. Потом он пытается перехитрить обстоятельства, научиться ими пользоваться, получить от них удовольствие, добиться идеального результата. Постепенно вопрос смещается с того, как изменить второе февраля, к тому, что происходит с самим Филом.

«Я всё понимаю»

Фил понимает очень многое задолго до собственного изменения. Он изучил устройство своего дня до мельчайших подробностей, знает, в какую секунду официант уронит поднос, когда мальчик упадёт с дерева, где окажется человек, которому понадобится помощь. В определённый момент он знает о втором февраля практически всё, что вообще возможно знать. И это знание его не освобождает.

Здесь фильм возвращает нас к фразе, которую можно услышать в кабинете: «Я это понимаю». Человек может прекрасно знать, почему выбирает определённых партнёров, откуда появился страх близости, почему критика вызывает именно такую реакцию, почему в определённой ситуации он каждый раз поступает одинаково. Он способен подробно и убедительно рассказать собственную историю и снова её воспроизвести. Понимание иногда даже становится ещё одним способом ничего не менять: теперь человек умеет очень хорошо объяснять собственное повторение.

В какой-то момент Фил пытается уничтожить саму ситуацию. Он похищает сурка, срывается вместе с ним на машине в карьер, погибает — и утром снова открывает глаза в той же кровати. Затем он убивает себя ещё несколько раз. Здесь можно вспомнить описанный Фрейдом механизм «уничтожения сделанного» — попытку психически отменить уже произошедшее с помощью другого действия. Фил пытается отменить второе февраля целиком. Даже собственная смерть не помогает ему выйти из повторения.

От всемогущества к ограниченности

Дальше фильм легко прочитать как историю морального исправления: эгоист постепенно становится хорошим человеком. Такое прочтение оставляет за кадром гораздо более интересное изменение. Фил начинает замечать людей, которые раньше существовали для него преимущественно как фон, учится играть на фортепиано, делает ледяные скульптуры, помогает тем, чьи маленькие несчастья знает заранее. Его чувство всемогущества при этом исчезает не сразу. Оно просто меняет форму. Раньше Фил хотел получить всё, теперь обнаруживает себя человеком, способным почти всех спасти.

И тогда появляется старик, умирающий в переулке. Фил кормит его, отвозит в больницу, пытается оказаться рядом раньше, делает всё возможное. Старик всё равно умирает. Для человека, который знает будущее этого дня почти поминутно, это становится столкновением с пределом собственной власти. Можно получить ещё одно второе февраля, ещё раз всё сделать правильно, приехать раньше, знать больше — смерть другого человека всё равно не подчиняется его желанию.

После этого Фил постепенно становится способен выдерживать собственную ограниченность, зависимость от других людей и невозможность полностью управлять их чувствами. Особенно ясно это видно в его отношениях с Ритой. В первых попытках она представляет для него задачу, которую можно решить при достаточном количестве информации. К концу фильма Рита существует отдельно от его желания. Она может выбрать его, может уйти, может не ответить взаимностью. Фил больше не пытается вычислить правильного мужчину, которого она обязана полюбить.

Повторение и проработка

Здесь становится понятнее, зачем психоанализ снова и снова возвращается к тому, что человек уже рассказывал, вспоминал и понимал. Фил повторяет второе февраля, хотя довольно быстро начинает знать о нём практически всё. Каждый новый день сталкивает его с тем же материалом из другой внутренней позиции. Сначала он обвиняет окружающий мир, затем использует его, пытается им управлять, хочет его уничтожить, становится всемогущим спасателем и в конце концов сталкивается с границами собственного всемогущества. Новых фактов о втором февраля почти не появляется. Меняется тот, кто их переживает.

Поэтому слова «Мы это уже обсуждали» могут быть совершенно справедливы. Да, обсуждали. Иногда много раз. Психическая работа при этом не заканчивается в момент, когда человек впервые смог сформулировать происходящее. Один и тот же конфликт возвращается в отношениях, в переносе, в сопротивлении, в очередном выборе, и человек снова встречается с тем, что считал давно разобранным. Повторение позволяет увидеть то, чего невозможно было увидеть при первом рассказе, потому что сам человек в этот момент находился в другой точке.

В финале трудно представить Фила таким, каким он приехал в Панксатони. Он ещё может злиться, быть эгоистичным, высокомерным, возвращаться к старым защитам. Проработка не делает человека навсегда свободным от регрессии. Но Фил из первых сцен и Фил, проснувшийся третьего февраля, уже по-разному существуют рядом с другими людьми. Изменилось его отношение к зависимости, ограничениям, любви, контролю и отдельности другого человека. Это уже изменение самой структуры отношений с миром, а не освоенный набор правильных реакций.

Можно знать о себе очень многое и продолжать повторять. Можно годами объяснять, почему всё происходит именно так. Можно заранее знать, чем закончится очередная история, и снова оказаться внутри неё.

Филу понадобилось неизвестное количество вторых февраля, чтобы знание превратилось в опыт.

И только после этого наступило 3 февраля.

Для более подробного психоаналитического разбора фильма:
Юлия Панфилова. «От навязчивого повторения и нарциссизма смерти к проработке и нарциссизму жизни: психоаналитический разбор фильма “День сурка”»