Мэрилин Монро и психоанализ: страх безумия и поиски семьи
В прошлой статье я описывал отношения Ральфа Гринсона с состоятельными пациентами, в том числе с Мэрилин Монро. Но сама Монро оставалась скорее частью этой истории, чем её главным действующим лицом. Здесь я хочу сосредоточиться именно на ней: на её страхе повторить судьбу матери, попытках понять себя и поисках помощи, которые постепенно стали поисками семьи.
По материалам биографа Эндрю Уилсона, опубликованным в The Independent 31 мая 2026 года.
Мэрилин Монро много лет жила со страхом, что однажды окажется в психиатрической больнице, как её мать. Известность не избавила её от этого страха. Она читала Фрейда, проходила анализ и пыталась понять, почему отношения, работа и даже собственный успех так часто сопровождались тревогой и болью.
К столетию со дня её рождения биограф Эндрю Уилсон опубликовал книгу I Wanna Be Loved By You — Marilyn Monroe, A Life in 100 Takes — «Я хочу, чтобы меня любили: Мэрилин Монро, жизнь в ста дублях». Среди историй, которые он в ней рассматривает, есть и менее известная сторона её жизни: стремление помогать людям, сталкивавшимся с психическими трудностями.
Известность не означала благополучия
В своём последнем интервью журналу Life Монро сравнила славу с икрой: понемногу она доставляет удовольствие, но если есть её каждый день, становится слишком много. Она не считала известность чем-то надёжным, на что можно опереться в будущем, и допускала, что когда-нибудь будет вспоминать время своей славы как болезненный период.
Это плохо согласуется с привычным образом женщины, у которой будто бы было всё. Монро понимала непостоянство славы и могла представить себе жизнь вне постоянного внимания публики. За внешним успехом сохранялись сомнения, страх отвержения и потребность в близости.
Уилсон обращает внимание на то, что её интерес к психическому здоровью был не отвлечённым увлечением. Она знала, каково это — бояться собственного состояния и не понимать, удастся ли с ним справиться.
«Я боялась, что окажусь похожа на свою мать»
В семье Монро психические заболевания были частью реальной истории. Её дед по материнской линии, Отис, умер в лечебном учреждении в 1909 году, в возрасте 43 лет. Он страдал прогрессивным параличом — тяжёлым поражением нервной системы, связанным с сифилисом.
У её бабушки Деллы, согласно приводимым Уилсоном сведениям, был диагноз «маниакально-депрессивный психоз». Биограф рассказывает и о попытке Деллы задушить маленькую Норму Джин — так звали будущую Мэрилин — в её кроватке. Позднее Делла оказалась в психиатрической больнице в Калифорнии, где умерла в 1927 году.
У матери Монро, Глэдис, также было психическое заболевание; ей поставили диагноз шизофрении. Сама Норма Джин попала в приёмную семью вскоре после рождения, в июне 1926 года: по сведениям Уилсона, ей было всего двенадцать дней.
Мэрилин долго боялась, что болезнь передалась ей по наследству. Она воспринимала семейную историю почти как проклятие. В высказывании, которое приводит биограф, этот страх звучит прямо:
Долгое время я боялась, что выяснится: я такая же, как моя мать, и в конце концов окажусь в сумасшедшем доме. Когда у меня случается срыв, я думаю: не потому ли это, что мне, как и ей, не хватает сил?
Здесь важно различать её страх и медицинское заключение. Семейная история сама по себе не позволяет установить, каким расстройством страдала Монро. Но она помогает понять, почему собственные эмоциональные трудности могли казаться ей предвестием неизбежной катастрофы.
Детский опыт и отношения с мужчинами
Ещё один тяжёлый эпизод её детства — сексуальное насилие. В своих воспоминаниях Монро рассказывала, что в восемь лет, живя в одной из приёмных семей, подверглась насилию со стороны мужчины, снимавшего комнату в том же доме:
Когда он обнял меня, я брыкалась и сопротивлялась изо всех сил, но не могла издать ни звука. Он был сильнее и не отпускал меня. Он всё время шептал, чтобы я была хорошей девочкой.
Уилсон ссылается на статью Памалы Кляйн и Жужанны Адлер 1986 года. Её авторы связывали пережитое насилие с последующими эмоциональными трудностями Монро и противоречивостью её отношений с мужчинами. В их описании за образом соблазнительной женщины сохранялся испуганный ребёнок, пытавшийся справиться с последствиями насилия.
Это интерпретация исследовательниц, а не исчерпывающее объяснение её личности. Однако она позволяет увидеть в публичном образе Монро не только сексуальную привлекательность, но и уязвимость, которую этот образ мог скрывать.
Боль, бессонница и лекарства
В жизни Монро всё большее место занимали рецептурные препараты. По изложению Уилсона, первоначально обезболивающие и снотворные помогали ей справляться с физической болью, связанной с эндометриозом. При этом заболевании ткань, подобная слизистой оболочке матки, разрастается за её пределами.
Со временем лекарства стали способом облегчать и душевное страдание. За её плечами были три брака — с Джимом Догерти, Джо Ди Маджо и Артуром Миллером, — расставания и многочисленные романы. Препараты давали возможность хотя бы ненадолго ослабить боль и тревогу.
В неопубликованном письме, написанном после смерти Монро, её последний психоаналитик Ральф Гринсон описывал зависимость от снотворных как способ уйти от жизненных несчастий. В том же письме он использовал образ бездонного колодца:
Мэрилин была бездонным колодцем: невозможно было восполнить все те глубокие, глубокие пустоты, которые оставило в ней отсутствие семьи.
Это слова Гринсона о пациентке. Они показывают, насколько большое значение он придавал её ранним лишениям и потребности в семье, но не дают нам возможности восстановить всю картину лечения.
От чтения Фрейда — к встречам с Анной Фрейд
Монро искала не только облегчения: она хотела понять источник своих трудностей. По сведениям Уилсона, впервые она обратилась к психоанализу в 1951 году. Её нью-йоркский преподаватель актёрского мастерства Ли Страсберг, один из главных представителей актёрского Метода, поддерживал её интерес к серьёзной аналитической работе.
Летом 1956 года, во время съёмок фильма «Принц и танцовщица» в Англии, она в течение недели встречалась с Анной Фрейд. Встречи проходили в её доме в Хэмпстеде на севере Лондона — теперь там находится Музей Фрейда.
Монро рассказала Анне Фрейд, что впервые прочитала «Толкование сновидений» в двадцать один год. Уилсон приводит и клинические формулировки Анны Фрейд после этих встреч: эмоциональная неустойчивость, чрезмерная импульсивность, склонность к депрессии при отвержении и параноидные проявления с шизофреническими элементами. Другой врач предполагал биполярное расстройство.
Эти описания относятся к разным специалистам и к диагностическому языку своего времени. Складывать их в один окончательный диагноз было бы неверно. Скорее они показывают, насколько по-разному врачи пытались понять её состояние.
Когда аналитик становится семьёй
В 1960 году Монро начала работать с Ральфом Гринсоном. Встречи нередко проходили ежедневно. По изложению Уилсона, когда обычный аналитический формат — пятидесятиминутные сеансы на кушетке с чёткими границами — не давал ожидаемого результата, Гринсон стал искать другой подход.
После сеансов в его доме Монро оставалась общаться с его женой и двумя взрослыми детьми. Потребность в близости находила непосредственный ответ: семья аналитика постепенно становилась частью её повседневной жизни. Пресс-секретарь Монро Пэт Ньюкомб говорила, что Мэрилин всегда искала семью.
Именно здесь возникает вопрос, который уже звучал в предыдущей статье: что происходит с лечением, когда аналитик не только помогает понять потребность пациента, но и пытается удовлетворить её собственным участием? В случае Монро этот вопрос особенно труден, поскольку речь шла о человеке с тяжёлыми переживаниями, лекарственной зависимостью и выраженной потребностью в поддержке.
К декабрю 1961 года Гринсон описывал её состояние как сочетание пограничных и параноидных черт с зависимостью. Он тревожился настолько, что на некоторое время организовал круглосуточное наблюдение медсестёр у неё дома. Монро говорила об уходе из кино и о самоубийстве.
Снотворные и другие препараты всё сильнее занимали место средства успокоения. По данным, которые приводит Уилсон, за последние два месяца жизни ей выписали в общей сложности 830 единиц различных лекарств. Это сведения о назначениях, а не установленное количество принятых ею препаратов.
Смерть Монро и письмо Гринсона
В августе 1962 года, в ночь с 4 на 5 августа, Мэрилин Монро умерла от передозировки нембутала и хлоралгидрата. Ей было тридцать шесть лет. Официальное заключение определяло смерть как вероятное самоубийство. Впоследствии высказывались и другие версии, в том числе случайная передозировка; сам факт существования этих версий не делает их доказанными.
После её смерти Гринсон писал Анне Фрейд:
Я не смог одолеть все разрушительные силы, которые пробудили в ней ужасные переживания её прошлой и даже нынешней жизни.
В этих словах слышно переживание собственного бессилия. Но письмо остаётся свидетельством аналитика о том, как он понимал произошедшее. Оно не позволяет ни окончательно объяснить смерть Монро, ни свести её жизнь к истории неудавшегося лечения.
Наследие, о котором говорят реже
Монро интересовала помощь не только самой себе. В 1959 году она попросила своего адвоката изучить организации, оказывавшие психиатрическую помощь детям: она рассматривала возможность создания собственного фонда. При жизни этот замысел не осуществился.
Согласно изложению Уилсона, четверть своего состояния она завещала нью-йоркскому психоаналитику Марианне Крис; впоследствии эта доля была передана лондонскому Центру Анны Фрейд, занимавшемуся психоаналитическим изучением и лечением детей.
К столетию Монро в нью-йоркской больнице Маунт-Синай появилась программа её имени — Marilyn Monroe Mental Health for the Arts Program. Она предназначена для поддержки людей из сферы исполнительских искусств, сталкивающихся с психическими трудностями. На её создание Лори Холл пожертвовала сто тысяч долларов.
Холл назвала Монро одной из самых узнаваемых и одновременно самых непонятых фигур современной истории. По её словам, трудно придумать лучший способ отметить столетие актрисы, чем осуществить её желание помогать другим.
Уилсон предлагает увидеть за привычным образом «глупой блондинки» женщину, которая говорила о психических трудностях и пережитом насилии в условиях студийной системы, стремившейся контролировать почти каждую сторону жизни звезды. Её интерес к помощи детям и другим людям тоже принадлежит этой биографии — наряду с фильмами, фотографиями и трагической историей последних лет.