Миф: тиран и герой

Читая истории о героях и злодеях, мы привыкли видеть в них противников, но иногда возникает ощущение, что освобождения от власти тирана ждут все, включая его самого, словно он тоже надеется на появление того, кто наконец остановит его. Если взглянуть на этот сюжет психоаналитически, в противостоянии тирана и героя можно увидеть внутреннюю борьбу человека, в котором стремление к разрушению соседствует с желанием освободиться от его власти.

Джозеф Кэмпбелл — один из тех авторов, которые очень точно видят символический смысл происходящего. Тиран, герой и его спутники у него принадлежат одновременно истории, мифу и внутреннему миру человека. Имя Фрейда постоянно появляется на страницах «Тысячеликого героя» (может быть чаще любого другого), и это соответствует самому способу чтения, который предлагает Кэмпбелл: за приключением обнаруживается психическая жизнь, а борьба на экране или на страницах книги может разворачиваться и внутри нас.

Особенно интересна его мысль о мольбе, обращённой к герою: пусть придёт кто-то, кто наконец остановит разрушение. Думаю, что в этой мольбе можно услышать и голос самого тирана, который уже не способен отказаться от своей власти и освободиться от короны безумия. Герой тогда прекращает мучительное существование, из которого тот сам не находит выхода. Во внутренней жизни человека таким освобождением может стать утрата власти собственной разрушительной части, о чем писал Розенфельд, который сравнивал разрушительную нарциссическую организацию с внутренней бандой, удерживающей человека под своей властью и препятствующей принятию помощи.

Приведу несколько примеров из культеры. В финале «Дракулы» после смертельных ударов, когда тело графа рассыпается в прах, Мина замечает на его лице выражение покоя. В фильме «Апокалипсис сегодня» закадровый голос главного героя прямо связывает предстоящую смерть полковника Курца с желанием освободиться от боли «Все хотели, чтобы я это сделал. Он хотел больше всех». Cюда же можно привести в пример Артаса из вселенной WarCraft или Darth Vader из Звездных войн.

«Я ненавижу вас именно потому, что вы несвободны. Во всей Римской империи свободен я один. Радуйтесь, наконец, пришёл император, который научит вас свободе»

Однако лучше всего, на мой взгляд, подходит образ императора Калигулы, о котором Камю написал пьесу. Камю писал: «“Калигула” – это история верховного самоубийства. История, которая в высшей степени трагична и человечна. Из верности самому себе, неверный по отношению к ближним, Калигула соглашается умереть, поняв, что никто не может спастись в одиночку и что нельзя быть свободным против других людей».
Потеряв любимую женщину, молодой император осознает простую истину: «Люди умирают, и они несчастны». Калигулу раздражает успокоительная ложь, которая его окружает. Он стремится к абсолюту, хочет «жить по правде». Но абсолют недостижим, как недостижима луна, которую хочет заполучить Калигула. Император хочет изменить существующий порядок бытия. Его власть и свобода беспредельны. Постижение абсурдности жизни делает из доброго и созерцательного Калигулы жестокого тирана, убивающего своих подданных.
В финале пьесы Калигула терпит поражение. Он осознает свою неправоту и потому сам обрекает себя на смерть. Зная о готовящемся заговоре, он ничего не делает, чтобы предотвратить его.

Образ тирана — монстра встречается в мифологии, в народных преданиях, легендах и даже кошмарах по всему миру; и повсюду его характерные черты по существу одинаковы. Он является стяжателем общих благ. Он — это чудовище, алчно заявляющее о своем праве «мое и мне». Опустошение, вызываемое им, в мифологии и сказке описывается как всеобщее разорение всех его владений. Это может быть не более чем его семья, его собственная извращенная психика или каждая жизнь, которую он разбивает прикосновением своей дружбы и покровительства; это опустошение может охватывать и всю его цивилизацию. Раздутое эго тирана является проклятием для него самого и его мира — независимо от того, насколько преуспевающими могут представляться его дела.

Ужасающий самого себя, терзаемый страхом, готовый во всеоружии встретить и дать отпор ожидаемым нападкам со стороны своего окружения (которые главным образом являются отражением его внутреннего, неподдающегося контролю стремления к обладанию), этот гигант самодостаточной независимости является всемирным предвестником несчастья, даже вопреки тому, что сам он может верить, что его намерения исполнены человеколюбия. Куда бы он ни приложил свою руку, там раздаются стенания (если не во всеуслышание, то в каждом сердце — еще более печальные); вздымается мольба о герое — избавителе со сверкающим мечом в руке, удар которого, прикосновение которого, само появление которого освободит землю.

«Тысячеликий герой», Джозеф Кэмпбелл