Фамилия мужа и риск развода: семь графиков о браке

1. Кто берёт фамилию мужа

Первый график показывает, насколько выбор фамилии связан с социальным окружением и взглядами женщины. В общей выборке фамилию мужа приняли или собирались принять 82% участниц, собственную сохраняли или намеревались сохранить 12%, а на двойную фамилию и другие решения приходилось 6%. Число 82% отличается от упомянутых в начале исходной статьи 79%: здесь объединены уже сделанный выбор и намерения женщин на будущее, поэтому показатели относятся к разным составам ответов.

С возрастом доля выбирающих фамилию мужа увеличивается: от 74% среди женщин 18–29 лет до 90% среди женщин от 65 лет. Среди участниц с бакалаврским образованием или выше эта доля составляет 76%, среди окончивших только среднюю школу или получивших меньшее образование — 85%. Особенно велико различие по политическим взглядам: 92% у консервативных участниц и 70% у либеральных. Следовательно, сравнение фамилий одновременно затрагивает различия между людьми, которые могут по-разному понимать обязательства внутри брака.

Расовые и этнические категории на графике относятся к американской выборке и её культурным практикам: фамилию мужа выбирают 88% белых участниц, 67% латиноамериканок и 62% азиаток. В последнем блоке показана частота посещения религиозных служб, где закономерность менее ровная: 88% у посещающих службы не реже раза в неделю и 81% у не посещающих никогда. Уже здесь видно, почему сохранение фамилии нельзя автоматически трактовать как недостаток привязанности: одинаковое решение принимают люди с разной семейной и культурной историей.

2. Как выбор фамилии связан с отношением к разводу

Во втором графике женщин спрашивают, согласны ли они с тем, что несчастливые пары слишком долго остаются в неудачном браке. Среди участниц 18–29 лет согласие выражают 73% выбирающих фамилию мужа и 83% выбирающих другие варианты; в возрасте 30–49 лет — 58% и 66%. Разница составляет соответственно 10 и 8 процентных пунктов, то есть в этих возрастах группы действительно различаются по отношению к затянувшимся неблагополучным отношениям.

После 50 лет различия почти исчезают: в группе 50–64 года это 49% против 48%, а после 65 лет — 50% против 53%. Поэтому заголовок оригинала о менее положительном отношении к разводу у женщин, принимающих фамилию мужа, нуждается в возрастном уточнении. Кроме того, согласиться с тем, что некоторые люди слишком долго живут в плохом браке, можно, оставаясь довольной собственными отношениями; этот ответ не сообщает, планирует ли участница развестись.

Психологически здесь заслуживает внимания представление о допустимой цене сохранения отношений. Для одного человека долгий брак сам по себе обладает большой ценностью, другой сильнее ориентируется на то, что происходит между супругами сейчас. Это возможное прочтение различий в установках, а не диагноз участниц опроса. В исследовании не выясняли, какие личные переживания стоят за каждым ответом.

3. Сколько длился брак у тех, кто развёлся

Третий график основан на техасских записях о разводах и разделяет пары по приблизительно определённому происхождению. Во всех трёх категориях браки с одинаковой фамилией длились дольше. Среди белых нелатиноамериканского происхождения это 12,1 года против 7,8 года при отсутствии общей фамилии; в латиноамериканской категории — 13,1 против 9,6 года; среди остальных и тех, чьё происхождение определить не удалось, — 11,4 против 8,2 года. Частичное совпадение фамилий занимает промежуточное положение.

Здесь особенно существенно, кого включили в расчёт: все эти пары уже развелись. Поэтому график подтверждает различие в продолжительности завершившихся браков, но не показывает, какая доля всех браков распадётся. Он также ничего не говорит о том, были ли дополнительные годы совместной жизни благополучными. Метод определения происхождения по именам и фамилиям даёт ещё одно ограничение: категории получены расчётным способом и могут содержать ошибки.

4. Объясняется ли разница количеством детей

В четвёртом графике пары сравнивают внутри групп с одинаковым числом детей в доме на момент развода. Различие между общей фамилией и полным отсутствием совпадения сохраняется во всех группах. При отсутствии детей продолжительность брака составляет 12,4 против 7,6 года, при одном ребёнке — 11,4 против 8,9, при двух — 12,3 против 10,5. В группах с тремя и с четырьмя или более детьми соответствующие значения равны 13,3 против 11,6 и 13,8 против 11,1 года.

Частичное совпадение фамилий снова располагается между крайними вариантами, причём у пар с двумя детьми значения почти одинаковы: 12,2 года при частичном совпадении и 12,3 при общей фамилии. График показывает, что различие не исчезает после простого разделения по числу детей. При этом число детей и длительность брака связаны между собой, а другие характеристики супругов остаются за пределами такого сравнения; делать из него самостоятельный вывод о защитном действии фамилии преждевременно.

5. Какие фамилии встречаются среди разводящихся пар

До этого речь шла о длительности браков, которые закончились разводом. Пятый график обращается к составу групп: среди техасских разводов 64% приходятся на пары с одинаковой фамилией и 36% — на остальные варианты. В использованной автором оценке Pew среди состоящих в браке соотношение составляет 77% и 23%. Получается, что пары без общей фамилии представлены среди разводов заметно сильнее, чем среди состоящих в браке.

Логика сравнения понятна, но его точность зависит от предположения, что общенациональная оценка Pew подходит для техасских браков. Кроме того, данные относятся к разным годам. Это ограничивает возможность вычислить действительную частоту разводов: для неё нужен подходящий состав всех браков, среди которых происходили разводы, с учётом периода наблюдения. Само число 36% означает долю определённой группы среди разводов и не означает, что разводятся 36% пар с разными фамилиями.

6. Сохраняется ли связь в разных возрастах

Шестой график пытается учесть возрастные различия. Автор сопоставляет долю каждой группы среди разводов с её долей среди состоящих в браке и представляет результат как относительный показатель. Единица служит уровнем сравнения: значения ниже неё означают пониженный показатель, выше — повышенный. У пар с общей фамилией подписи составляют 0,8; 0,9; 0,9 и 0,8, у остальных — 1,4; 1,3; 1,5 и 1,8 по мере перехода от младшей возрастной группы к старшей.

В каждой возрастной группе пары с общей фамилией оказываются ниже уровня сравнения, остальные — выше. Это делает объяснение исключительно возрастным составом менее убедительным, хотя ограничения исходных массивов данных сохраняются. Значение 1,8 у группы 65+ выражает относительный показатель, а не вероятность развода в 180%; по такому графику нельзя предсказывать будущее отдельных супругов. Линии воспроизведены по округлённым числам, напечатанным на оригинале, поэтому не претендуют на скрытую точность исходных расчётов.

7. Что происходит с качеством отношений

Последний график использует другой источник: опрос State of Our Unions, проведённый YouGov для IFS в 2022 году среди 2 000 состоящих в браке людей. Он показывает средние оценки разных сторон отношений после корректировки по возрасту, расовой принадлежности и полу. Общая удовлетворённость составляет 73% от максимального балла у супругов с общей фамилией и 69% у остальных; приверженность отношениям — 79% и 75%, оценка сексуальных отношений — 67% и 63%.

Оценки чувства общности в паре и распределения задач отличаются на два пункта шкалы: 68% против 66% в обоих случаях. В подписи оригинала авторы отмечают статистическую значимость различий по общей удовлетворённости, приверженности и сексуальным отношениям; для двух оставшихся показателей аналогичного утверждения нет. Само значение 73% нельзя читать как «73% супругов счастливы»: это средний балл, выраженный относительно максимума шкалы. Корректировка по нескольким характеристикам улучшает сравнение, но не исключает влияния других различий между парами.

Что фамилия может означать психологически

Семь графиков складываются в последовательную картину: выбор фамилии связан с установками, а общая фамилия встречается вместе с более долгими завершившимися браками и несколько лучшими оценками отношений. Психологическое объяснение этой связи остаётся предметом интерпретации. Для одного человека общее имя выражает решение строить совместную жизнь и принимать обязательства, для другого сохранение собственного имени поддерживает непрерывность личной и профессиональной истории. По одному решению невозможно установить, насколько человек способен к близости и готов учитывать интересы супруга.

В паре напряжение возникает, когда партнёры вкладывают в фамилию разные значения и принимают свой смысл за очевидный. Мужчина может услышать в отказе сомнение в серьёзности союза, а женщина — пережить настойчивое требование как попытку распорядиться её жизнью. Это возможная ситуация, которую приведённые опросы не исследовали. Разговор становится содержательнее, когда люди могут объяснить, что для них означает общий выбор и какую потерю каждый опасается пережить, вместо того чтобы требовать немедленного подтверждения любви.

Стоун предлагает несколько гипотез: различия в ценностях могут одновременно влиять и на фамилию, и на отношение к разводу; бюрократические трудности изменения документов могут удерживать от оформления расставания; обсуждение общего имени может помогать партнёрам яснее сформулировать намерения. Сам автор признаёт предположительный характер причинных объяснений. Данных о том, что принуждение женщины к смене фамилии улучшает отношения, в этом материале нет.