Почему в психоанализе не принято использовать отзывы?

Психоаналитическая работа в значительной степени строится вокруг того, что возникает между аналитиком и пациентом непосредственно в процессе их отношений. При этом представление об аналитике начинает складываться ещё до первой встречи.

Достаточно прочитать десять отзывов, чтобы прийти в кабинет уже с определённым образом специалиста. Например, ожидать от него особой мягкости, чуткости, поддержки или быстрых изменений.

Даже абсолютно искренний отзыв в этом случае перестаёт быть нейтральной информацией. Он создаёт ожидание.

Если реальный аналитик окажется другим, это различие тоже станет частью отношений. Человеку может показаться, что что-то идёт неправильно: ведь другие описывали специалиста совсем иначе.

Возможна и обратная ситуация. Что-то в терапии человеку не подходит, вызывает раздражение или тревогу, но множество положительных отзывов заранее сообщило ему: специалист хороший. Тогда появляется мысль: «Наверное, дело во мне. Остальным же помогло».

Получается довольно странная конструкция. Отношения двух людей ещё фактически не начались, а в них уже присутствует опыт множества других.

Чем меньше известно заранее, тем больше пространства остаётся для самой терапии

В классической психоаналитической традиции биография аналитика долгое время оставалась довольно закрытой. Пациенту обычно не сообщали подробно о его семье, личных отношениях, предпочтениях и частной жизни.

Полностью сделать аналитика «пустым экраном», конечно, невозможно. У него есть возраст, голос, внешность, одежда, манера говорить, кабинет. Уже нескольких этих деталей достаточно, чтобы человек начал что-то о нём предполагать.

Эти предположения сами становятся материалом терапии.

Возможно, поэтому идея почти пустого аналитического кабинета кажется такой выразительной. У Фрейда кабинет, напротив, был наполнен древностями, статуэтками и изображениями. В сериале «Пациенты» терапевт окружён моделями кораблей. Каждый предмет неизбежно что-то сообщает о владельце комнаты.

Можно представить и другой кабинет: два кресла, светлые стены, минимум вещей. Пространство, которому заранее не присвоено слишком много смысла.

Пациент всё равно довольно быстро наполнит его своими переживаниями, ожиданиями, страхами, интересом к аналитику, раздражением на него, желанием понравиться или убедиться, что специалист ничего не понимает.

Отзывы в такой логике тоже можно представить как своеобразную мебель. Только психологическую. Они уже находятся в комнате до того, как пациент в неё вошёл.

Есть и гораздо более практическая причина, по которой публичных отзывов о психоаналитической работе традиционно немного: конфиденциальность.

Сам факт обращения к психотерапевту многие люди воспринимают как личную информацию. Не каждый захочет публично сообщить: «Я несколько лет был в терапии у этого человека», даже если отзыв можно оставить без фамилии или анонимно.

По той же причине некоторые профессиональные площадки ограничивают использование отзывов специалистами. Это не означает, что пациент лишён возможности публично рассказать о своём опыте. Если человек решительно хочет оставить положительный или отрицательный комментарий, технически сделать это обычно возможно.

Вопрос скорее в другом: должен ли сам аналитик собирать такие свидетельства и превращать их в инструмент собственного продвижения.

Для психоаналитической традиции ответ долгое время был скорее отрицательным.

При этом абсолютной стерильности здесь не существует. Значительная часть людей приходит в терапию по рекомендации знакомых. И рекомендация тоже формирует первоначальное отношение к специалисту.

Пациент, которому сказали: «Я у него был, мне помогло», часто приходит с большим запасом доверия. Ему бывает легче выдержать неудобный вопрос, молчание или интерпретацию, которая сначала вызывает раздражение. Где-то на заднем плане остаётся мысль: раз мне этого специалиста посоветовали, возможно, происходящее имеет смысл.

Это противоречие невозможно полностью устранить. Психоанализ существует в реальной жизни, где люди разговаривают друг с другом, рекомендуют специалистов и обмениваются опытом.

Различие скорее в том, возникает ли эта репутация естественным образом или специалист сознательно собирает и публикует свидетельства пациентов.

Показателен один эпизод из профессионального обучения. Опытного аналитика, члена международной профессиональной ассоциации, спросили, откуда у неё появляются пациенты.

— А где вы находите пациентов?

— Не знаю. Они сами меня находят.

— Вы где-то рекламируетесь?

— Нет. Никогда этим не занималась.

— У вас есть какие-то площадки?

— Нет, никогда нигде не была.

При этом записаться к ней было сложно.

В профессиональной психоаналитической среде репутация нередко складывается именно таким образом: через многолетнюю работу, коллег, обучение, супервизии и личные рекомендации. Сам аналитик контролирует этот процесс лишь частично.

Есть ещё одна особенность. В психотерапии один и тот же опыт разные люди могут оценить противоположным образом.

Один человек скажет, что аналитик слишком мало разговаривает. Для другого именно это молчание станет необходимым условием работы.

Один будет благодарен за точную и болезненную интерпретацию. Другой после похожей интерпретации решит, что терапевт был холоден или груб.

В ресторане десять сообщений о холодной еде позволяют сделать довольно практический вывод. В психоанализе десять одинаковых оценок далеко не всегда сообщают будущему пациенту, каким окажется его собственный опыт.

Работа каждого человека с аналитиком складывается отдельно. На неё влияют история пациента, его ожидания, способы строить отношения, момент жизни, в который он пришёл в терапию, и то, что постепенно возникает между двумя конкретными людьми.

Поэтому чужой положительный опыт ничего не гарантирует следующему пациенту. Как и чужое недовольство само по себе ещё не описывает работу специалиста целиком.